В соответствии с планом работы Медвежьегорского районного суда Республики Карелия на 2025 год проведено обобщение судебной практики рассмотрения судом дел по трудовым спорам.

При проведении обобщения была проанализирована статистическая информация, изучены судебные решения, принятые судом в 2024 году по рассматриваемой категории дел.

Трудовые правоотношения затрагивают практически каждого. Трудовые споры в суде общей юрисдикции – одна из самых распространенных категорий рассматриваемых гражданских дел. Но, несмотря на это, судебная практика часто носит неоднозначный характер, что требует детального изучения перед обращением в суд за защитой своих прав, причем это актуально не только для работника, но и для работодателя.

Согласно ч. 1 ст. 37 Конституции Российской Федерации труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

В силу ст. 2 Трудового кодекса Российской Федерации  (далее – ТК РФ) к основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в соответствии с Конституцией РФ относится, в том числе свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; запрещение принудительного труда и дискриминации в сфере труда; равенство прав и возможностей работников; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

Каждый имеет равные возможности для реализации своих трудовых прав (ч. 1 ст. 3 ТК РФ (запрещение дискриминации в сфере труда).

В соответствии с положениями ст. 24 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ)  дела указанной категории относятся к подсудности районных судов.

Такие иски в силу ст. 28 ГПК РФ могут подаваться по месту нахождения ответчика.

Вместе с тем, в силу ч. 6.3 ст. 29 ГПК РФ иски о восстановлении трудовых и пенсионных прав, а также иски, связанные с социальными выплатами и льготами, могут предъявляться также в суд по месту жительства истца.

Истцы по таким делам освобождаются от уплаты государственной пошлины (п. 1 ч. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации) и судебных расходов (ст. 393 ТК РФ).

В соответствии со ст. 381 ТК РФ индивидуальный трудовой спор - неурегулированные разногласия между работодателем и работником по вопросам применения трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, коллективного договора, соглашения, локального нормативного акта, трудового договора (в том числе об установлении или изменении индивидуальных условий труда), о которых заявлено в орган по рассмотрению индивидуальных трудовых споров.

Индивидуальным трудовым спором признается спор между работодателем и лицом, ранее состоявшим в трудовых отношениях с этим работодателем, а также лицом, изъявившим желание заключить трудовой договор с работодателем, в случае отказа работодателя от заключения такого договора.

Согласно ст. 391 ТК РФ в судах рассматриваются индивидуальные трудовые споры по заявлениям работника, работодателя или профессионального союза, защищающего интересы работника, когда они не согласны с решением комиссии по трудовым спорам либо когда работник обращается в суд, минуя комиссию по трудовым спорам, а также по заявлению прокурора, если решение комиссии по трудовым спорам не соответствует трудовому законодательству и иным актам, содержащим нормы трудового права.

Непосредственно в судах рассматриваются индивидуальные трудовые споры по заявлениям:

- работника - о восстановлении на работе независимо от оснований прекращения трудового договора, об изменении даты и формулировки причины увольнения, о переводе на другую работу, об оплате за время вынужденного прогула либо о выплате разницы в заработной плате за время выполнения нижеоплачиваемой работы, о неправомерных действиях (бездействии) работодателя при обработке и защите персональных данных работника, о компенсации морального вреда, причиненного работнику неправомерными действиями (бездействием) работодателя;

- работодателя - о возмещении работником ущерба, причиненного работодателю, если иное не предусмотрено федеральными законами.

Непосредственно в судах рассматриваются также индивидуальные трудовые споры:

- об отказе в приеме на работу;

- по заявлениям лиц, работающих по трудовому договору у работодателей - физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями, и работников религиозных организаций;

-  по заявлениям лиц, считающих, что они подверглись дискриминации.

Статьей 392 ТК РФ установлены сроки обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, в соответствии в которой работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня предоставления работнику в связи с его увольнением сведений о трудовой деятельности у работодателя по последнему месту работы.

За разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

Работодатель имеет право обратиться в суд по спорам о возмещении работником ущерба, причиненного работодателю, в течение одного года со дня обнаружения причиненного ущерба. При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой, второй, третьей и четвертой ст. 392 ТК РФ, они могут быть восстановлены судом.

В 2024 году Медвежьегорским районным судом было рассмотрено 107 дел данной категории, из них с вынесением решения – 103, прекращением производства по делу в связи с отказом истца от иска – 3, оставлением без рассмотрения – 1.

Как следует из представленных на изучение материалов судебной практики, в  основном судом были рассматрены дела по следующим искам: о взыскании невыплаченной заработной платы; об установлении факта трудовых отношений; о признании увольнения незаконным; о признании периодов работы по гражданско-правовым договорам трудовыми отношениями; об обязании работодателя совершить определенные действия; о взыскании компенсации морального вреда и ущерба причиненного в результате профессионального заболевания; а также по иным спорам, вытекающим из трудовых правоотношений. 

Наиболее частой причиной судебного разбирательства между работником и работодателем являлась невыплата заработной платы.

Набольшее число трудовых споров в 2024 году составили дела по искам работников  ГБСУ СО «Медвежьегорский психоневрологический интернат» о взыскании недоначисленной заработной платы, компенсации морального вреда. Их количество в анализируемый период составило 45.

Так, Б. обратилась в суд по тем основаниям, что состоит в трудовых отношениях с ГБУ СО «Медвежьегорский ПНИ», полагает, что ответчиком неверно производится расчет заработной платы, поскольку доплата за работу с вредными условиями труда включается в состав МРОТ, расчет доплаты за работу в ночное время производится исходя только из должностного оклада, выплата за вредные условия труда рассчитывается из размера оклада. Указала, что доплаты за работу с вредными и (или) опасными условиями труда, представляющие собой выплаты за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, не должны включаться в состав МРОТ, который гарантирован каждому работнику, отработавшему норму рабочего времени в нормальных условиях. В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 27.06.2023 №35-П, рассчитывать доплату за работу в ночное время исходя из оклада можно лишь если такой оклад не меньше МРОТ, соответственно, расчет доплаты за работу в ночное время должен производиться следующим образом: МРОТ / норма часов в месяц х количество отработанных ночных часов х 20%. На основании постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 28.06.2018 №26-П оплата за работу в выходные и праздничные дни должна включать в себя компенсационные и стимулирующие выплаты. Выплаты за вредные условия труда надлежит исчислять исходя из МРОТ, поскольку исчисление их от оклада не компенсирует влияние неблагоприятных производственных факторов на здоровье, увеличивает заработную плату лишь формально, не обеспечивает повышенную оплату работы в условиях, отклоняющихся от нормальных. Неправомерными действиями работодателя по выплате заработной платы не в полном размере нарушены ее трудовые права, причинен моральный вред, который на основании статьи 237 Трудового кодекса РФ должен быть возмещен в денежной форме. С учетом изложенного, истец просила взыскать с ответчика недоначисленную заработную плату за период с декабря 2022 года по декабрь 2023 года в размере 34 408 руб. 36 коп., компенсацию морального вреда в связи с нарушением трудовых прав работника в размере 3000 руб., а также расходы на оплату услуг представителя и почтовые расходы.

Решением суда, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, требования истца были удовлетворены частично, с работодателя в пользу истца была взыскана недоначисленная заработная плата за период с декабря 2022 года по декабрь 2023 года в размере 1221 руб. 93 коп., компенсация морального вреда в размере 600 руб., а также расходы на оплату услуг представителя и почтовые расходы, исчисленные пропорционально размеру удовлетворенных требований.

Как установил суд, Б. работала в ГБСУ СО «Медвежьегорский ПНИ» младшей медицинской сестрой по уходу за больными, ей установлены нормальная продолжительность рабочей недели, сменный график работы, оклад 3962 руб., доплата за вредные условия труда 7%, за выслугу лет 15%, за работу в местности с особыми климатическими условиями - районный коэффициент 30% и северная надбавка 50%, доплаты за сложность и напряженность, за работу в ночное время, за работу в выходные и праздничные дни, за сверхурочную работу. Кроме того, между сторонами заключен трудовой договор, согласно которому на истца возложены обязанности младшей медсестры по внутреннему совместительству за пределами нормальной продолжительности рабочего времени по основной работе.

В соответствии с заключенным ГБСУ СО «Медвежьегорский ПНИ» договором, ведение бухгалтерского, налогового учета и обеспечение финансовой деятельности ответчика осуществляет ГКУ РК «Центр административного и бухгалтерского обеспечения при Министерстве социальной защиты Республики Карелия».

Пунктами 50, 51 Положения об оплате труда ГБУ СО «Медвежьегорский ПНИ» установлено, что в случае, если начисленная месячная заработная плата работника учреждения (без учета районного коэффициента и процентной надбавки за стаж работы в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, оплаты за сверхурочную работу, работу в ночное время, выходные и нерабочие праздничные дни, доплат за исполнение обязанностей временно отсутствующего работника, совмещение профессий (должностей), расширение зоны обслуживания или увеличение объема работы) ниже минимального размера оплаты труда (либо минимальной заработной платы в Республике Карелия, если ее размер выше минимального размера оплаты труда, установленного федеральным законом) при условии, что указанным работником полностью отработана за этот период норма рабочего времени, установленная законодательством Российской Федерации, и выполнены нормы труда (трудовые обязанности), устанавливается доплата до минимального размера оплаты труда (либо минимального размера заработной платы в Республике Карелия, если ее размер выше минимального размера оплаты труда, установленного федеральным законом). Работнику учреждения, не полностью отработавшему месячную норму рабочего времени, и не полностью выполнившему нормы труда (трудовые обязанности), доплата производится пропорционально отработанному времени (выполненному объему работы). Доплата к начисленной месячной заработной плате устанавливается в абсолютной величине. 

В силу взаимосвязанных положений статей 129, 133, 133.1, 149, 152-154 Трудового кодекса РФ, правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 24.12.2020 № 3011-О, доплаты за работу с вредными и (или) опасными условиями труда, представляющие собой выплаты за выполнение работы в условиях, отклоняющихся от нормальных, не должны включаться в состав минимального размера оплаты труда, который гарантирован каждому работнику, отработавшему норму рабочего времени в нормальных условиях.

Исходя из взаимосвязанных положений ч. 1 и ч. 2 ст. 135, ст. 153 ТК РФ, правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 28.06.2018 № 26-П, оплата труда работника, привлекавшегося к работе в выходные и нерабочие праздничные дни сверх месячной нормы рабочего времени, если эта работа не компенсировалась предоставлением работнику другого дня отдыха, должна включать наряду с тарифной частью заработной платы, исчисленной в размере не менее двойной дневной или часовой ставки (части оклада (должностного оклада) за день или час работы), все компенсационные и стимулирующие выплаты, предусмотренные установленной для них системой оплаты труда.

В этой связи суд посчитал соответствующим требованиям закона и обстоятельствам дела альтернативный расчет заработной платы при ее доведении до МРОТ, представленный ГКУ РК «Центр административного и бухгалтерского обеспечения при Министерстве социальной защиты Республики Карелия», поскольку указанный расчет составлен исходя из условия о том, что базовая часть заработной платы, подлежащая доведению до МРОТ, состоит из оклада, надбавок за выслугу лет, сложность и напряженность, стимулирующих выплат, не включает надбавку за вредность. В оплату работы в выходные и праздничные дни сверх нормы наряду с тарифной частью заработной платы, исчисленной не менее чем в двойном размере, входят не только компенсационные, но и стимулирующие выплаты. При составлении расчета учтен проведенный работодателем перерасчет заработной платы в связи с увеличением целевых значений средней заработной платы работников государственных учреждений Республики Карелия в соответствующий период.

Относительно оспаривания истцом начисления оплаты за работу в ночное время, суд установил, что в ГБСУ СО «Медвежьегорский ПНИ» по должности, занимаемой истцом, повышение оплаты труда за работу в ночное время составляет 30% от оклада, и пришел к выводу, что оснований для удовлетворения требования работника об исчислении оплаты за работу в ночное время от МРОТ и, соответственно, взыскания в пользу работника каких-либо денежных средств не имеется.

В соответствии со ст. 154 ТК РФ каждый час работы в ночное время оплачивается в повышенном размере по сравнению с работой в нормальных условиях, но не ниже размеров, установленных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Минимальные размеры повышения оплаты труда за работу в ночное время устанавливаются Правительством Российской Федерации с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. Конкретные размеры повышения оплаты труда за работу в ночное время устанавливаются коллективным договором, локальным нормативным актом, принимаемым с учетом мнения представительного органа работников, трудовым договором.

Согласно Постановлению Правительства РФ от 22.07.2008 № 554 «О минимальном размере повышения оплаты труда за работу в ночное время» минимальный размер повышения оплаты труда за работу в ночное время (с 22 часов до 6 часов) составляет 20 процентов часовой тарифной ставки (оклада (должностного оклада), рассчитанного за час работы) за каждый час работы в ночное время.

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 27.06.2023 № 35-П абзац второй Постановления Правительства Российской Федерации от 22.07.2008 № 554 «О минимальном размере повышения оплаты труда за работу в ночное время» признан не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку в системе действующего правового регулирования обязывает работодателя произвести оплату работы в ночное время в повышенном размере по сравнению с оплатой такой же работы, выполняемой в период, не относящийся к ночному времени.

Иные иски работников ГБСУ СО «Медвежьегорский психоневрологический интернат» являлись аналогичными вышеприведенному.

 

В. обратился в суд с иском к ООО «Алпластфасад» о взыскании задолженности по заработной плате в размере 98292 руб., компенсации морального вреда в размере 60 000 руб. В обоснование требований истец указал, что в соответствии с трудовым договором от 16.01.2023 был принят на работу в ООО «Алпластфасад» на должность электрика. В его обязанности входил монтаж электропроводки, а затем – обслуживание системы электроснабжения. График работы – 5 дневная рабочая неделя, с 9 до 18 часов. До июля 2023 года зарплату получал, в июне ответчик погасил задолженность по зарплате за май-июнь 2023 года. В июле находился в отпуске. 5.11.2023 приехал сотрудник ответчика и сказал, что фирма ушла с объекта, все оборудование было передано; относительно оплаты труда пояснил, что «на связи». Ответчик не произвел выплату заработной платы за период с 01.08.2023 по 01.11.2023. Указанные обстоятельства являются основанием как для взыскания задолженности по заработной плате, так и компенсации морального вреда в связи с нарушением сроков выплаты заработной платы.

В письменном отзыве на иск ответчик указал, что заработная плата истцу за август и сентябрь 2023 года выплачена в полном объеме, в октябре 2023 года работы на объекте были остановлены, поэтому все сотрудники были отправлены в неоплачиваемые отпуска.

Разрешая спор, учитывая, что в нарушение ст. 56 ГПК РФ доказательств иного размера заработка истца со стороны ответчика не было представлено, суд с учетом совокупности исследованных доказательств, исходя из заявленных требований, пришел к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца задолженности по заработной плате за период с августа 2023 года по октябрь 2023 года включительно в сумме 90193 руб. 12 коп., исходя из количества отработанного времени, оклада 27000 руб.  Оснований для взыскания заработной платы в ином размере суд не усмотрел, поскольку истец не представил доказательств в обоснование иной продолжительности фактически отработанного времени в спорный период. Кроме того, учитывая продолжительность периода нарушения ответчиком трудовых прав истца, индивидуальные особенности истца, исходя из характера причиненных истцу нравственных страданий, выразившихся в переживаниях из-за отсутствия средств к существованию, фактических обстоятельств данного дела, требований разумности и справедливости, суд взыскал с ответчика в пользу В. компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

 

Также стоит отметить, что часто инициатором обращения в суд по требованию о взыскании задолженности по заработной плате выступает не сам работник, а прокурор, действующий в порядке ст. 45 ГПК РФ.

Например, заочным решением от 19.03.2024 были частично удовлетворены исковые требования прокурора Медвежьегорского района, поданного в интересах Д. в порядке ст. 45 ГК РК о взыскании задолженности по заработной плате, компенсации за задержку выплаты сумм заработка, компенсации морального вреда. С данным иском прокурор Медвежьегорского района обратился в суд по тем основаниям, что в период с 19.07.2023 по 11.10.2023 истец состоял в трудовых отношениях с ООО «Карельская доска», работал  на основании заключенного между сторонами трудового договора от 19.07.2023 упаковщиком пиломатериалов, трудовую функцию исполнял на территории Медвежьегорского района. В период трудовых отношений ответчик надлежаще не производил выплату заработной платы, при увольнении истца не произвел окончательный расчет, что повлекло за собой обращение работника в прокуратуру за защитой нарушенных трудовых прав. Прокурор просил взыскать с работодателя в пользу работника задолженность по заработной плате в размере 50000 руб., компенсацию за задержку выплаты причитающихся сумм заработка за период с 12.10.2023 по 22.01.2024 в размере 5150 руб., компенсацию морального вреда в суме 20000 руб.

Суд, удовлетворяя требования прокурора в части взыскания с ответчика (работодателя) в пользу истца (работника) задолженности по заработной плате и компенсации за задержку выплаты причитающихся сумм заработка, а также частично удовлетворяя требование о взыскании компенсации морального вреда, установил, что ответчик допустил нарушение предусмотренных трудовым договором сроков выплаты заработной платы и установленных законом сроков выплаты причитающихся работнику денежных сумм при увольнении. Соответственно, истец вправе требовать взыскания компенсации за задержку выплаты причитающихся денежных сумм в порядке ст. 236 Трудового кодекса РФ. Определяя размер компенсации морального вреда, суд учел продолжительность периода нарушения ответчиком трудовых прав истца, индивидуальные особенности истца, характер причиненных истцу нравственных страданий, выразившихся в переживаниях из-за отсутствия средств к существованию, фактические обстоятельства данного дела, требования разумности и справедливости, а также разъяснения Пленума Верховного Суда РФ в Постановлении от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации».

 

        С. обратился в суд с иском к администрации муниципального образования «Медвежьегорский муниципальный район» о взыскании недоначисленных и невыплаченных сумм денежных поощрений (премий) и материальной помощи по тем основаниям, что с 23.10.2002 по 28.12.2023 замещал должности муниципальной службы администрации муниципального образования «Медвежьегорский муниципальный район» (далее – Администрация, ответчик), 28.12.2023 был уволен с должности по п. 3 ст. 77 ТК РФ в связи с выходом на пенсию. В нарушение требований ст. 140 ТК РФ при увольнении ему не были выплачены все причитающиеся суммы заработка, а именно: премии по итогам работы за ноябрь и декабрь 2023 года (ежемесячные премии), за третий и четвертый квартал 2023 года (квартальные премии), а также по итогам работы за 2023 год (годовая премия). Невыплата премии обусловлена субъективным негативным отношением со стороны Главы Администрации, что нашло свое подтверждение в судебных постановлениях, вынесенных по его искам об оспаривании дисциплинарных взысканий. Ранее он премировался наравне с иными сотрудниками Администрации Медвежьегорского района, поэтому полагает, что подвергся дискриминации со стороны работодателя. Кроме того, при увольнении ему была выплачена компенсация за неиспользованный отпуск без учета материальных выплат, причитающихся к основному отпуску в соответствии с Положением об оплате труда муниципальных служащих органов местного самоуправления муниципального образования «Медвежьегорский муниципальный район», утвержденное решением Совета Медвежьегорского муниципального района 29.04.2020. Поскольку в период его работы у ответчика ему не был предоставлен основной отпуск, фактически он лишился права на получение материальной выплаты к отпуску, что полагает незаконным и нарушающим его трудовые права. 

        Ответчик заявленные требования не признал, пояснив, что сведения о среднем количестве окладов, выплаченных в качестве соответствующего премирования муниципальным служащим органа МСУ, использованные истцом для расчета исковых требований, соответствуют действительности, окончательный размер премии каждому из сотрудников определялся единолично Главой Администрации, при этом документального подтверждения оснований для дифференциации не имеется, мотивы принятия решений не фиксировались. Отказ в выплате материальной помощи основан на Положении об оплате труда муниципальных служащих органов местного самоуправления муниципального образования «Медвежьегорский муниципальный район», утвержденного решением Совета Медвежьегорского муниципального района от 29.04.2020 №292, согласно которому данная выплата производится лишь к отпуску.

        Суд, полагая, что стороной ответчика не представлено доказательств, подтверждающих основания для депремирования истца, а также указывая на незаконность действий работодателя, пришел к выводу об удовлетворении в полном объеме заявленных исковых требований.

        Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Карелия, решение Медвежьегорского районного суда было изменено с уменьшением размера взысканной суммы, поскольку оснований для взыскания в пользу истца премии за 4 квартал 2023 года не имелось ввиду того, что указанная выплата согласно Положению об оплате труда муниципальных служащих органов местного самоуправления муниципального образования «Медвежьегорский муниципальный район», не является гарантированной, выступает лишь дополнительной мерой материального стимулирования работника, применяется по усмотрению работодателя. Кроме того, распоряжение о выплате премии было вынесено уже после увольнения истца. При этом, согласно позиции, изложенной в Письме Минтруда России от 14.03.2018 № 14-1/ООГ-1874, в случае если приказ о премировании работников предприятия был издан после увольнения данного работника, то оснований для включения его в приказ не имеется, так как на момент издания приказа он не состоит с организацией в трудовых отношениях. Положение об оплате труда условий о выплате премии уволенным сотрудникам также не содержит. 

 

М.  обратился  с иском к ответчику о взыскании не полученного им заработка в связи с задержкой работодателем выдачи трудовой книжки в размере 70 000 рублей, компенсации морального вреда в размере 50 000 рублей, судебных расходов в размере 75 000 рублей.

В обоснование требований истец указал, что работал в ООО «Сельта» в должности водителя-экспедитора. 07.03.2024 был уволен по собственному желанию. Трудовая книжка работодателем не выдана до настоящего времени, в связи с чем лишен возможности трудоустроиться. Работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате задержки работодателем выдачи работнику трудовой книжки. Его увольнение произошло 02.03.2024, в связи с чем трудовая книжка 02.03.2024 подлежала выдаче. Размер истребуемой компенсации равен его месячному заработку в ООО «Сельта».

В судебном заседании истец пояснил, что им не оспариваются порядок и основания увольнения, требований о признании увольнения незаконным не заявляет. Просил взыскать не полученный заработок в связи с задержкой работодателем выдачи трудовой книжки (ст. 234 ТК РФ) в размере среднемесячного заработка. По обстоятельствам иска пояснил, что был уволен 07.03.2024, расчет пришел на банковский счет. 07.03.2024 трудовую книжку ему не выдали, так как надо было подписать обходной лист. Не считал необходимым подписывать обходной лист, так как работодатель уже произвел с ним расчет. Письмо работодателя о получении трудовой книжки не получал, так как не проживал по месту регистрации. Срок нарушения выдачи трудовой книжки определяет с 07.03.2024 по 09.04.2024. В связи с отсутствием трудовой книжки не мог устроиться на работу туда, куда хотел. Доказательств, подтверждающих факт отказа в трудоустройстве, у него нет. В спорный период не работал, получал пенсию по старости.

Решением суда в удовлетворении требований М. было отказано, поскольку истцом, в нарушение ст. 56 ГПК РФ не были представлены доказательства, подтверждающие обращения истца к другим работодателем с целью трудоустройства в период отсутствия у него трудовой книжки, а также отказа в приеме на работу другими работодателями в указанный период по причине отсутствия трудовой книжки. Истец в спорный период являлся получателем пенсии по старости,  имел постоянный доход.

Кроме того, суд отметил, что отсутствие трудовой книжки не может являться безусловной причиной отказа в заключении трудового договора, поскольку, согласно ч.5 ст. 65 ТК РФ, в случае отсутствия у лица, поступающего на работу трудовой книжки в связи с ее утратой, повреждением или иной причине работодатель обязан по письменному заявлению этого лица оформить новую трудовую книжку.

 

        Также предметом рассмотрения дел изучаемой категории являлись иски работников по спорам, связанным с оплатой стоимости проезда и провоза багажа к месту использования отпуска и обратно.

         В соответствии со ст. 33 Закона РФ «О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях», компенсация расходов на оплату стоимости проезда и провоза багажа к месту использования отпуска и обратно лицам, работающим в организациях, расположенных в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, устанавливается ТК РФ.

        В силу ст. 325 ТК РФ лица, работающие в организациях, расположенных в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, имеют право на оплату один раз в два года за счет средств работодателя стоимости проезда и провоза багажа в пределах территории Российской Федерации к месту использования отпуска и обратно. Право на компенсацию указанных расходов возникает у работника одновременно с правом на получение ежегодного оплачиваемого отпуска за первый год работы в данной организации.

        В анализируемый период судом было рассмотрено два дела по искам работников, которым работодателем не были возмещены расходы на проезд к месту использования отпуска и обратно.

        В обоих случаях суд удовлетворил требования истцов, взыскав с работодателей заявленную ко взысканию компенсацию расходов, поскольку в ходе судебного разбирательства нашел подтверждение факт, что истцы выезжали к месту проведения отпуска и вернулись к месту жительства в период предоставленного им ежегодного оплачиваемого отпуска, размер расходов был подтвержден документально, доказательств того, что ранее истцы использовали право на получение соответствующей компенсации со стороны работодателей представлено не было.

 

        В 2024 году также имел место спор о признании увольнения незаконным.

        А. обратилась в суд с иском по тем основаниям, что с 01.10.2019 была трудоустроена в ООО «Медвежьегорский молзавод». В период с 17.11.2020 по 17.11.2023 находилась в отпуске по уходу за ребенком, по выходу из которого узнала о прекращении работы предприятия. Обратилась к работодателю с письменным заявлением о выходе на работу, ответ не получила. 15.05.2024 через сервис «Госуслуги» истец узнала о своем увольнении на основании приказа от 17.09.2023 по п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (по инициативе работника). Поскольку с таким заявлением к работодателю не обращалась, увольнение произведено в период нахождения в отпуске по уходу за ребенком, увольнение истец является незаконным. Истец просила суд признать незаконным и отменить приказ ООО «Медвежьегорский молзавод» от 17.09.2023 об увольнении, расторгнуть трудовой договор на основании п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (по инициативе работника) с 22.04.2024, обязать работодателя выдать трудовую книжку с записью о расторжении трудового договора с 22.04.2024 по п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, взыскать с ответчика в свою пользу  заработную плату за время вынужденного прогула по 22.04.2024 в сумме 123811 руб. 12 коп., а также  компенсацию морального вреда в сумме 50000 руб.

        Решением суда требования истца были удовлетворены в полном объеме, поскольку в ходе рассмотрения дела было установлено, что с 01.10.2019 А. была трудоустроена в ООО «Медвежьегорский молзавод», с 08.02.2021 ей был предоставлен отпуск по уходу за ребенком, с 17.09.2023 А. уволена на основании приказа от 17.09.2023 по п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса РФ (по инициативе работника). Согласно выписке из индивидуального лицевого счета застрахованного лица А., страхователь – ООО «Медвежьегорский молзавод» представил сведения о нахождении истца в отпуске по уходу за ребенком по 17.09.2023 включительно. Согласно сведениям ГКУ РК «Центр занятости Республики Карелия» работодатель не представлял в службу занятости информацию о принятии решения о сокращении численности или штата работников, ликвидации организации; А. обратилась и зарегистрирована в целях поиска подходящей работы с 23.04.2024, зарегистрирована в качестве безработной в соответствии с п. 1 ст. 3 Закона РФ от 19.04.1991 № 1032-1 с 23.04.2024, состоит на учете в качестве безработной. Кроме того, свидетельством о рождении подтверждается, что истец является матерью несовершеннолетней А., 17.11.2020 года рождения. Соответственно, три года ребенку исполнилось 17.11.2023, увольнение истца произведено до достижения ребенком возраста трех лет. В нарушение ст. 56 ГПК РФ ответчик не представил суду доказательств, опровергающих доводы истца об отсутствии у неё волеизъявления на расторжение трудового договора с 17.09.2023 по инициативе работника, соответствующее заявление работника суду не представлено. Доводы истца о получении сведений об увольнении через портал «Госуслуги» 15.05.2024 ответчиком не оспорены. Доказательств своевременного ознакомления работника с приказом об увольнении, выдачи работнику трудовой книжки ответчиком также не представлено.

        В этой связи суд пришел к выводу, что увольнение истца 17.09.2023 по п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ произведено ответчиком незаконно, в отсутствие заявления работника и с нарушением установленной законом процедуры увольнения, в связи с чем признал приказ от 17.09.2023  незаконным и подлежащим отмене.

        Поскольку увольнение истца с 17.09.2023 судом было признано незаконным, а истец при подаче иска 21.05.2024 выразила волю на расторжение трудового договора, требование истца о расторжении трудового договора с ООО «Медвежьегорский молзавод» на основании п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (по инициативе работника) с 22.04.2024 суд нашел обоснованным и подлежащим удовлетворению.

        Также суд удовлетворил требование истца о возложении на ответчика обязанностей по внесению в трудовую книжку истца записи о расторжении трудового договора с 22.04.2024 по п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ и выдаче истцу трудовой книжки.

        Удовлетворяя требование истца о взыскании с ответчика заработной платы за время вынужденного прогула, суд при расчете среднего заработка для оплаты вынужденного прогула руководствовался сведениями о заработке истца в ООО «Медвежьегорский молзавод», указанными в справках, представленных налоговым органом, поскольку неоднократные запросы суда о предоставлении в отношении истца справки о заработной плате и иных выплатах, справки о среднем и среднедневном заработке истца ответчиком в нарушение ст. 57 ГПК РФ не были исполнены.

        В соответствии с положениями ст. 237 ТК РФ, принимая во внимание, что в судебном заседании нашел свое подтверждение факт нарушения трудовых прав истца со стороны работодателя в связи с незаконным увольнением, учитывая степень и характер данных нарушений, длительность нарушения прав, конкретные обстоятельства дела, личность истца, её индивидуальные особенности, требования разумности и справедливости, суд взыскал с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в заявленном размере.

       

       Также судом был удовлетворен иск Ф. к Обществу с ограниченной ответственностью «Медвежьегорский щебеночный завод» (далее – ООО, Общество, ответчик) о взыскании компенсации морального вреда и ущерба, причиненного в результате приобретения профессионального заболевания.

       Обращаясь в суд с данными требованиями истец указал, что с 23.01.2018 на основании трудового договора работал в ООО электросварщиком ручной сварки. 24.02.2023 у истца был диагностирован гиперчувствительный пневмонит, ДН0 (J68.0). Согласно акту Управления Роспотребнадзора по Республике Карелия от 11.07.2023 причиной указанного заболевания послужило длительное воздействие вредного производственного фактора - токсико-аллергенных аэрозолей сложного состава, заболевание признано профессиональным, вина работника в возникновении заболевания отсутствует. По заключению МСЭ степень утраты трудоспособности истца составляет 10%. В связи с необходимостью диагностики заболевания истцом понесены расходы на проезд в медицинское учреждение, расходы на лабораторные исследования по договору об оказании платных медицинских услуг в общей сумме 14484 руб. Профессиональное заболевание причиняет истцу физические и нравственные страдания, вызванные невозможностью вести привычный образ жизни, работать в соответствии с квалификацией, в прежнем размере материально обеспечивать жизненные потребности. Учитывая данные обстоятельства, истец просил взыскать с ответчика в свою пользу в возмещение ущерба 14484 руб., компенсацию морального вреда в размере 250000 руб.

        Ответчик, выражая несогласие с иском, указал, что истцом не представлены доказательства возникновения профессионального заболевания по вине Общества. Обратил внимание, что стаж работы истца у ответчика оставляет более 4-х лет, до трудоустройства в ООО истец длительное время работал электросварщиком ручной сварки, электрогазосварщиком на иных предприятиях в условиях воздействия опасных вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, что не исключает приобретение профзаболевания у иных работодателей. Совокупность условий для возмещения вреда истцом не доказана, размер заявленной ко взысканию компенсации не отвечает критериям разумности и справедливости, а размер заявленного ко взысканию материального ущерба документально не подтвержден.

         Суд, принимая решение по данному делу, руководствуясь положениями ст. 214, ст. 216, ст. 237 ТК РФ, ст. 151 Гражданского кодекса РФ, Федерального закона РФ от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», с учетом сведений об условиях труда и об изменениях в состоянии здоровья истца, пришел к выводу о доказанности возникновения профессионального заболевания в период работы истца в ООО применительно к периоду трудоустройства истца в ООО, поскольку исследованные письменные доказательства не содержат данных, объективно указывающих на возникновение у истца профессионального заболевания в период его работы у иных работодателей. Изменения в органах дыхания зафиксированы у истца с 2022 года, до указанного времени истец признавался годным к работе по профессии. Поскольку в ходе рассмотрения дела было установлено, что ненадлежащими условиями труда истцу причинены физические и нравственные страдания в связи с наличием профессионального заболевания, частичной утратой трудоспособности, изменением привычного образа жизни, уровня материального обеспечения, нуждаемостью в лечении, принимая во внимание степень вины работодателя, фактическую продолжительность трудовой деятельности истца у ответчика, суд посчитал, что заявленная истцом ко взысканию компенсация морального вреда в размере 250000 руб. отвечает требования разумности и справедливости, соразмерна размеру причиненного действиями ответчика вреда.

 

      Представляет интерес гражданское дело, рассмотренное Медвежьегорским районным судом, по иску Б. к АО «Совхоз «Толвуйский» о признании периодов работы у ответчика по гражданско-правовым договорам трудовыми отношениями, о взыскании заработной платы, об обязании ответчика произвести начисление и уплатить страховые взносы, передать сведения с указанием осуществления работы в районе, приравненном к районам Крайнего Севера, о взыскании компенсации морального вреда.

       Обращаясь в суд с иском, Б. указала, что с июля 2019 года по февраль 2024 года работала в АО «Совхоз «Толвуйский». По поручению ответчика  выполняла работу по уборке помещений в животноводческом комплексе, осуществляла уход за животными, доение КРС, ночное дежурство. Отработанное время указывалось в табелях учета рабочего времени, на основании которых в последующем осуществлялся расчет оплаты труда. С начисленных денежных средств производилось удержание НДФЛ. Доставка к месту работы осуществлялась транспортом ответчика. В течение рабочего дня подчинялась трудовому распорядку, выполняла возложенную на нее работу. Однако, перед тем, как выплатить заработную плату, ответчик каждый раз предлагал подписать гражданско-правовой договор и акт выполненных работ, без объяснений этих действий. Всего в течение спорного периода подписала сорок два таких договора. В каждом из них в качестве подлежащей оказанию услуги указано одно и тоже и действие – услуги по уходу за животными, доение КРС, услуги ночного дежурства, услуги по уборке помещений. При этом, договоры заключались при расчете отработанного времени и начислении оплаты; это усматривается из того, что в договорах заведомо указаны суммы, подлежащие выплате. Между ней и ответчиком фактически сложились трудовые правоотношения, однако, трудовой договор заключен не был, в связи с чем были нарушены ее права на получение гарантий, закрепленных в Трудовом кодексе РФ. Так, она не получала региональные надбавки и надбавки за работу в районах, приравненных к районам Крайнего Севера, спорные периоды работы не учитывались в специальный стаж работы в особых климатических условиях, ей не предоставлялся отпуск, не выплачивалась компенсация отпуска. Обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений с работником возлагается на работодателя. Вместе с тем, отсутствие оформленного надлежащим образом, т.е. в письменной форме, трудового договора, не исключает возможности признания сложившихся между сторонами отношений трудовыми, а трудового договора – заключенным, при наличии в этих отношениях признаков трудовых правоотношений, поскольку к основаниям возникновения трудовых отношений закон относит также фактическое допущение работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен. Выполнение ею работы в спорный период подтверждается актами о начислении заработной платы, удержанием с начисленных денежных средств НДФЛ, табелями учета рабочего времени, ведомостью расчета по оплате труда, а также показаниями свидетелей. За спорный период в счет оплаты труда были получены денежные средства в размере 957401 руб., в то время, как с учетом районного коэффициента и надбавки за работу в районах, приравненных к районам Крайнего Севера, заработная плата должна была составить 1723322 руб., размер недоплаты составляет 765921 руб. В связи с нарушением трудовых прав испытала глубокие моральные страдания, чувство незащищенности, обмана и использования ее труда с корыстными целями – экономия работодателя на страховых взносах в ущерб ее интересам, пенсионным правам. На момент подачи иска спорные правоотношения трудовыми не признаны, следовательно, к данному спору применяется общий срок исковой давности и соответствующие условия его применения.

       В судебном заседании Б. дополнительно пояснила, что с 2019 года ее приглашали на работу к ответчику по договору. Сама интересовалась в АО о наличии работы, приходила по звонку, если требовались работники. Ее приглашали, когда не хватало работников.  Заявление о приеме на работу не писала, так как не знала, что его надо писать. Работала подменной дояркой, выходила на ночные дежурства, телятницей, скотником. Работала на общих основаниях, делала всю работу, работала в установленную смену, выполняла те же функции, что и другие работники, подчинялась бригадиру, работала в спецодежде. Точный график работы отсутствовал, о сменах узнавала из журнала бригадира, могла только накануне узнать об объеме работы. Не уточняла у работодателя относительно оформления трудовых отношений, полагала, что ей идут все гарантии, стаж. На ее обращения по поводу постоянного трудоустройства работодатель отвечал, что все места заняты. Заработную плату начисляли в конце месяца по нарядам, в конце месяца подписывала договор и акт выполненных работ. Договоры читала. Расчетные листки  не выдавали. При зачислении оплаты труда в качестве наименования платежа указывалось: «оплата по договору ГПХ». В период осуществления трудовой деятельности у ответчика, также работала в ООО по трудовому договору, в режиме полного рабочего дня, но по договоренности с руководством Общества имела «плавающий» график работы, могла совмещать работу. Считает, что в ООО была основная работа, у ответчика – по совмещению. Знает, чем отличается трудовой договор от гражданско-правового; трудовым договором предусмотрены все социальные гарантии. В 2024 году, после получения выписки из индивидуального лицевого счета застрахованного лица,  обратилась к своему представителю за разъяснениями по стажу, которая объяснила, что ей не учитывается работа в совхозе как работа в районах, приравненных к районам Крайнего Севера, после чего ею было принято решение об обращении в суд. Такие выписки запрашивала на протяжении последних 10 лет каждые полгода, но не придавала значения указанным в выписках сведениям. Поддержала ходатайство о восстановлении срока обращения в суд. Имеет начальное профессиональное образование по специальности «швея», интернетом пользуется, может сделать запросы через ГосУслуги, найти необходимую информацию в Интернете, знает, к кому обратиться. По вопросу невыплаты заработной платы в 2021 году звонила прокурору, обращалась не лично, а от имени всех работников. По вопросам защиты трудовых прав в государственные органы, к работодателю не обращалась. Не требовала заключить с ней трудовой договор. Ранее работала по трудовым договорам, в том числе, у ответчика. Когда работала по трудовому договору, акты выполненных работ не подписывала. С 2019 года также является индивидуальным предпринимателем.

        Ответчик исковые требования не признал, указав, что истец сама оценивает свою работу как услугу, о чем заявляет в судебном заседании. Истец пояснила, что ее вызывали, когда нужны были ее услуги, что она сама звонила и спрашивала, нужны ли ее услуги. Трудовой договор подразумевает выполнение функций по определенной должности. Истец же, в свою очередь, выполняла различные виды работ, по различным должностям. Ее приглашали, когда требовалось временно заменить штатного работника. Услуги оказывались истцом тогда, когда это было необходимо, когда она была нужна, а не на постоянной основе. Расчетные листки не выдавались, так как они не оформлялись. Истец не знакомилась с должностной инструкцией, с правилами внутреннего трудового распорядка, не проходила медосмотры. Работа – это процесс, а не результат, а с истца требовали именно результат. Гражданско-правовые отношения также могут иметь длящийся характер. По договоренности с руководством совхоза была определена оплата услуг как почасовая; сколько истец отрабатывала за отсутствующего работника, за это количество времени и получала оплату. Истцом было подписано 42 договора с названием «гражданско-правовой договор», истец могла отличить договоры по названию, поскольку ранее работала по трудовым договорам.  Договоры заключались на различные периоды – от нескольких дней, до нескольких месяцев. Истец не просила заключить с ней трудовой договор. Истец 10 лет запрашивала сведения о состоянии индивидуального лицевого счета, знакомилась с этими сведениями, знает, куда необходимо обращаться за консультацией, следовательно, срок обращения в суд истцом пропущен без уважительных причин, в связи с чем заявил ходатайство о применении срока обращения в суд в отношении всех исковых требований.

        Решением суда в удовлетворении исковых требований Б. было отказано.

        Как установил суд, Б. приступала к осуществлению деятельности у ответчика после звонка (личного, руководства совхоза, иных работников совхоза, которых надо было подменить), выходила на подмену в случае отсутствия по различным причинам основных работников, ее график работы не являлся постоянным, зависел от графика работника, на подмену которого она выходила, при этом, истец выполняла должностные обязанности по различным профессиям, должностям, предусмотренным штатным расписанием Совхоза. Истец не подчинялась правилам внутреннего трудового распорядка, поскольку осуществляла деятельность у ответчика в свободное от основной работы, от иной деятельности время, в связи с чем выходила на подмену основных работников, замещающих различные должности. Истец самостоятельно корректировала свой график работы, в зависимости от занятости по основному месту работы,  индивидуальной предпринимательской деятельностью и оказания услуг по иным гражданско-правовым договорам. Учитывая данные обстоятельства, суд пришел к выводу об отсутствии трудовых отношений между сторонами спора, поскольку характер этих отношений не являлся стабильным, устойчивым, зависел от занятости истца в иных правоотношениях (трудовых, гражданско-правовых, в предпринимательской деятельности), периоды деятельности истца у ответчика определялись соглашением сторон с учетом занятости истца, нуждаемости в ее услугах, отсутствия основных работников; истец выполняла обязанности по различным  специальностям, должностям; какие-либо гарантии, установленные законами и иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения, истцу не устанавливались и не предоставлялись, истец, в отличие от основных работников, не получал спецодежду, премии, надбавки за работу во вредных условиях; истец не подчинялся правилам внутреннего трудового распорядка, постоянному графику работы (сменности).

       Рассматривая ходатайство ответчика о применении последствий пропуска истцом срока обращения в суд, установленного ст. 392 Трудового кодекса РФ, а также ходатайство истца о восстановлении срока обращения в суд со ссылкой на непреодолимые обстоятельства, связанные с личностью истца, в частности, на проживание в сельской местности, на отсутствие специальных познаний в области права, на наличие заболевания, препятствующего обращению в суд, на авторитет руководства ответчика и безвыходное положение истца, связанное с незначительным количеством вакантных рабочих мест, суд не усмотрел оснований для удовлетворения ходатайства истца ввиду отсутствия  уважительных, достаточных тому доказательств, поскольку исходя из медицинских справок, представленных суду, истец в спорный период не имела серьезных заболеваний, вела активную трудовую и иную деятельность, проживая в сельской местности, обладала знаниями и активно применяла их при обращении в государственные органы, в том числе, по вопросам деятельности руководства ответчика. Истечение срока обращения в суд явилось самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

       Рассматривая требования Б. о корректировке сведений индивидуального (персонифицированного) учета путем указания кода территориальных условий «МКС»,  суд не усмотрел оснований для возложения на ответчика такой обязанности, поскольку из писем АО и ОСФР по РК следовало, что ответчиком скорректированы сведения индивидуального (персонифицированного) учета истца за 2019-2021 г.г., сведения переданы с указанием кода территориальных условий МКС; за 2022-2023 г.г. указанные сведения изначально были переданы с указанием кода территориальных условий МКС. В соответствии с Федеральным законом от 01.04.1996 № 27-ФЗ «Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системах обязательного пенсионного страхования и обязательного социального страхования» сведения о стаже передаются страхователями по окончании календарного года не позднее 25 числа месяца, следующего за отчетным периодом (2024 годом), т.е. не позднее 25.01.2025. Вместе с тем, в ОСФР по РК имелась информация о наличии у истца договора ГПХ с ответчиком с 15.11.2023 по 29.02.2024.

        Требования истца о взыскании в ее пользу в соответствии со ст. 237 ТК РФ компенсации морального вреда в связи с нарушением ее трудовых прав суд также счел не подлежащими удовлетворению, поскольку в ходе рассмотрения дела таких нарушений не было установлено.

 

        Также в 2024 году разрешен спор между М. и индивидуальным предпринимателем А. (далее – ИП, ответчик) об установлении факта наличия трудовых отношений в период с 01.09.2020 по 09.02.2021 и с 01.08.2022 по 31.08.2023 в должности «продавец», о взыскании компенсации отпуска при увольнении за период официального трудоустройства с 01.01.2021 по 31.07.2022, компенсации морального вреда, об обязании внести запись в трудовую книжку, об обязании произвести начисление и уплату страховых взносов за весь период трудовой деятельности, о взыскании судебных расходов.  

       Обращаясь в суд с данными требованиями, М. указала, что с августа 2020 года по 01.09.2023 работала продавцом в магазине, принадлежащем ответчику, расположенном на территории Медвежьегорского района. За период работы ей ни разу не был предоставлен отпуск, компенсация отпуска также не была выплачена. Заработную плату получала по расходным ордерам из кассы. 31.07.2023 ей предложили уволиться, чтобы получить перерасчет пенсии, что и сделала. После этого продолжила работать.

        В судебном заседании истец дополнительно пояснила, что приступила к работе у ответчика с 01.09.2020. Заявление о приеме на работу не писала, трудовой договор не подписывала, полагала, что ответчик все оформил. Согласовали с ответчиком размер заработной платы, график работы – с 10 до 14 час, воскресенье – выходной, период работы не обговаривали, определили, что пока работает. Работала до 31.08.2023. Заработную плату получала еженедельно по расходным ордерам из кассы, по 4000 руб. в месяц. Трудовая книжка у нее на руках, не предоставляла трудовую книжку работодателю для оформления трудовых отношений, заявление о ведении  трудовой книжки в электронном виде не писала. В июле 2022 года ответчик предложила ей уволиться для перерасчета пенсии, с этим согласилась, с 01.08.2022 была уволена, но продолжала фактически работать. В дальнейшем на работу не оформлялась, условия труда и оплаты труда не обсуждались. Полагала, что срок обращения в суд не пропущен, так как его следует исчислять с даты фактического увольнения – 01.09.2023. Также просила восстановить сроки обращения в суд, так как не предполагала, что работает без оформления, а после 01.09.2023 ухаживала за родственниками, в связи с чем у нее отсутствовала возможность обращения в суд.

       Ответчик просил отказать в удовлетворении требований в связи с пропуском истцом срока обращения в суд, который, по его мнению, необходимо исчислять с даты увольнения истца, т.е. с 31.07.2022. После увольнения истец с просьбой о трудоустройстве не обращался, следовательно, на работу не принимался.

        Решением суда исковые требования М. были удовлетворены частично, с ответчика в пользу истца взыскана компенсация отпуска при увольнении, компенсация морального вреда, судебные расходы. В удовлетворении остальной части требований отказано.

        Разрешая требования истца в части взыскания с ИП задолженности по оплате отпуска (компенсации) суд установил, что М. за период ее работы  у ИП с 10.02.2021 по 31.07.2022 отпуск не предоставлялся, на дату увольнения указанная компенсация не была выплачена и на момент рассмотрения дела не погашена, в отношении данных требований срок обращения в суд истцом не пропущен, поскольку составляет один год и подлежит исчислению с 01.09.2023 (дата прекращения правоотношений с ответчиком), исходя из продолжения таких правоотношений после увольнения.

        Разрешая требования истца об установлении факта трудовых отношений у ИП в период с 01.09.2020 по 09.02.2021 и с 01.08.2022 по 31.08.2023, суд пришел к выводу, что в ходе рассмотрения дела нашел свое подтверждение факт осуществления истцом трудовой деятельности у ответчика в должности продавца с 01.01.2021 по 31.07.2022, что подтверждается письменными материалами дела, в том числе, представленными ответчиком. Сведения о трудовой деятельности истца с 10.02.2021 по 31.07.2022 истцом отражены в трудовой книжке, в связи с чем данный период не является спорным. Однако оснований для признания отношений, возникших между истцом и ИП в период с 01.09.2020 по 31.12.2020, с 01.08.2022 по 31.08.2023 трудовыми суд не усмотрел ввиду того, что истцом не было представлено доказательств, что характер имевших место между сторонами отношений являлся стабильным, устойчивым, что истец выполняла обязанности по одной специальности, должности, что ей предоставлялись какие-либо гарантии, установленные законами и иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения, что истец подчинялся правилам внутреннего трудового распорядка, постоянному графику работы (сменности), получала заработную плату.

        Разрешая ходатайство ответчика о применении последствий пропуска истцом срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, суд пришел к выводу, что трехмесячный срок обращения в суд для разрешения данного индивидуального трудового спора истцом пропущен. Оснований для удовлетворения ходатайства истца о восстановлении срока обращения в суд, суд не усмотрел, поскольку доказательства, приведенные истцом в обоснование данного ходатайства, не подтвердили его доводы. Поскольку сумма доходов истца за спорный период не изменилась, оснований для возложения на ответчика обязанности по начислению и уплате страховых взносов и передаче соответствующих сведений суд не усмотрел.

 

Также в рассматриваемый период имел место трудовой спор по заявлению работодателя о возмещение затрат, связанных с обучением работника.

АУ РК «Карельский центр авиационной и наземной охраны лесов», обращаясь в суд с иском к С. и С. о взыскании расходов, связанных с обучением работника, указало, что 24.04.2023 заключило со своими работниками С. и С. ученические договоры по программе профессионального обучения по профессии «парашютист (десантник) – пожарный», по условиям которых ответчики приняли на себя обязанность отработать у истца не менее 24 месяцев, а в случае расторжения трудовых договоров до истечения названного срока – возместить работодателю понесенные на обучение учеников расходы пропорционально неотработанному после окончания обучения времени. Стоимость обучения составила 67 676 руб.69 коп. на одного ученика. 05.05.2023 трудовые договоры с С. и С. расторгнуты по инициативе работников, возместить работодателю расходы ответчики отказались. В данной связи, ссылаясь на положения статей 196, 207, 249 ТК РФ, истец просил взыскать с ответчиков понесенные на их обучение расходы в сумме 34 532 руб. 34 коп. с каждого.

Удовлетворяя требования истца, суд, с учетом вышеназванных положений Трудового кодекса РФ, а также принимая во внимание признание ответчиками иска, взыскал с С. и С. в пользу истца расходы на обучение по ученическому договору в заявленном размере.  

 

        Проведенное обобщение показало, что судьи при рассмотрении трудовых споров руководствовались нормами Трудового кодекса РФ, разъяснениями вышестоящих судов, законодательством соответствующего субъекта Российской Федерации и иными нормативными правовыми актами.